Позднее Ctrl + ↑

Where’s the streetwise Hercules to fight the rising odds?

Главное — насколько хорошо тут выявлены и разложены по полочкам недостатки классической почты. Причём очевидно, что все эти недостатки — не какие-то фундаментальные труднорешаемые задачи, а обычный тупняк и лень разработчиков почтовиков. Просто непонятно, чем они занимаются и почему десятилетиями не делают эти простые вещи. Эпл может встроить все фичи Хея в следующий релиз Мейла как нефиг делать, если захочет. Для этого не понадобится ни машин-лёрнинг, ни огментед-реалити, понадобится просто пара программистов и один дизайнер.

Илья говорит даже не про недостатки отдельного класса продуктов, а про глобальный тупняк в современных программах. Каждый сайт, каждое приложение, каждая программа на компьютере кишит неудобствами. Многие исправляются просто за день-два, была бы воля. За последние годы мы потеряли даже такое простое свойство форм как установка курсора в первое поле ввода, чтобы не нужно было кликать в него мышкой или жать Tab. Всё плохо, и становится хуже.

Та же фигня в картах. Пик развития современных карт — это линии дорог, подписи и полигоны зданий и рек. Которые можно раскрашивать в любые цвета. О чудо! Пофиг, что каждый из компонентов карты выглядит как мусор, что ничего не гармонирует ни с чем, зато всё быстро, весело и настраиваемо. Больше настроек, больше свободы! Внезапно, после длинного пути к упрощению, мы вернулись к интерфейсам больших ГИС — гуглокарты даже хвастаются деревьями настроек из сотен пунктов. Эти интерфейсы — одна из причин, почему люди когда-то сбежали в гуглокарты, и теперь боковые панели со слоями нагнали их и там.

Интерфейсам, как и картам, нужна очередная революция. Технологии у нас отличные, а этика и удобство хромают. Нельзя сделать бесплатное приложение без рекламы. Нельзя туристическому бизнесу не толкать пользователей под аппарат вентиляции лёгких. Компания не может изменить курс, только реагировать на запросы и придумывать новые фичи для монетизации. Инновации не приходят из больших компаний. Гугль может ускорить HTTP, фейсбук может ускорить хранение данных и разработку веб-приложений, но сайты всё равно тормозят, а данные на них не делают нас счастливее.

Чтобы сделать что-то лучше, нужно сначала признать, что оно сломано. Полиция бьёт вместо того, чтобы защищать, экономика фрилансерства лишает людей базовых прав, а почта настолько сломана, что у меня 1700 непрочитанных сообщений и я не хочу в неё заходить. «Don’t be evil» за десять лет превращается в «давайте не смотреть, на чём держится наша организация, а делать счастливый вид». Инициатива может быть только у отдельных людей вне институтов и давления акционеров: журналистов, разработчиков, учёных. Это мы и видим с Hey: почту переизобретают несколько человек в маленькой компании с карт-бланшем на разнос устоявшихся структур.

Поэтому нужно ругать основы OpenStreetMap. Понимать, где шатается и что ограничивает. Если отношение к критическим заметкам — «зачем раскачивать лодку», как огребли Серж и я в 2018 году, то это прямо красный флаг. Флаг, развевающийся над забетонированной институцией с заколоченными окнами и транспарантом «у нас всё хорошо!» снаружи. Победивший дракона сам стал им, под рефрен директоров «главное не превратиться в дракона». Где те одиночки, которые перепридумают нам карту?

Тротуары Лондона недостаточно широки для твоей мамы

Увидел очередную заметку на тему ширины тротуаров и социального дистанцирования, и немного вскипел. Сколько можно делать этот бессмысленный арт, отвлекая внимание от остальных каналов телеграма?!

Собрать данные о тротуарах в масштабе подобных карт — сложнейшая задача, недоступная непрофессионалам. «Урбика» собирала их для Москвы в 2015 году, и получилось совсем чуть-чуть. Мили Харви для карты Нью-Йорка совершила вычислительное чудо в GeoPandas. На картах ширин тротуаров мы видим многолетнюю работу специалистов, десятки тысяч километров промеренных дорог, сложные гео-вычисления — это нельзя не уважать.

Но связывать эти карты с коронавирусом и урбанистикой стыдно.

  1. Социальное дистанцирование, которое нужно соблюдать, — не то же самое, что физическое. В первом случае вы избегаете контактов с людьми: не ходите в гости и на мероприятия, откладываете покупки и поездки. Физическое дистанцирование — это рекомендованные 2 метра друг от друга. С 18 марта ВОЗ говорит только о физическом дистанцировании — не потому, что зараза научилась прыгать с человека на человека, аки блоха. А потому что в понятие социального дистанцирования входят и виртуальные связи, которые сейчас нужно укреплять, а не обрывать. Лучше пусть встречаются, но не близко.
  2. При движении круг опасности заражения вокруг вас сужается и вытягивается назад. Даже если бы заражение было мгновенным от одной частички вируса, достаточно было бы обходить других за один метр, но держать расстояния в три метра от следующего. Для бегунов и велосипедистов «хвост» вируса может вытягиваться до 20 метров. Поэтому два метра — это слишком.
Из препринта исследования Берта Блокена сотоварищи
  1. Вероятность заболеть также пропорциональна количеству частиц вируса, которые вы соберёте. Для заражения нужно взаимодействовать с больным на очень близком расстоянии, либо долгое время, 10-15 минут. Пройти мимо больного на улице практически безопасно. Если вы остановились поговорить со знакомым на десять минут и стоите не вдоль, а поперёк тротуара, то да, вам может понадобиться два метра.
  2. Карты ширин тротуаров лукавят. Два метра ширины они кладут в «красный» сектор, потому что от 60% до 90% тротуаров уже достаточно широки. Авторы агитируют за тротуары от трёх, и то и пяти метров, как на карте Нью-Йорка. Если представить, что все тротуары сделали шириной пять метров, то мы получим условный Минск. Несоразмерные человеку площади, гигантские бесполезные пространства. Разумный город захочет их сузить: поставить торговые палатки и скамейки, посадить кусты. Эффективная ширина тротуаров вернётся к двум метрам. Вирус довольно потирает метафорические ручки.
© La Citta Vita, CC-BY-SA 2.0

Даже картография тут расстраивает. Нынешняя эпидемия вируса осыпала нас гигантским количеством карт. Распределение заражений по странам, свойства городов, перелёты, закрытые границы. Каждая из этих карт по-своему чудовищна. Что немного предсказуемо: вирус не знает про границы, статистика не сохраняет индивидуальные случаи, а карты не умеют показать то, у чего нет координат. Когда кто-то пытается собрать эти координаты в достаточном количестве, они напарываются на этическую проблему с тотальной слежкой. Проблема неразрешима, если мы всё ещё думаем о людях, а не о карте и вычислениях на ней.

Мир захватили инженеры. Им свойственно считать, что знание инструментов и алгоритмов заменяют любую экспертизу. Нет проблем, есть технические задачи. Во время самоизоляции есть куча времени, чтобы покопаться в форматах, установить библиотеку, поиграть со слоями. Ощущить свою полезность через код и пиксели. Не нужно быть картографом, чтобы сделать карту. Как и в остальном информационном дизайне, инфографика теперь не для объяснения чисел, а их разукрашивания. Написать «Россия 12000» некомильфо, нужно нарисовать кружок в Красноярском крае. Самые продвинутые качают GeoJSON регионов и раскрашивают их в картограмму. Снова техническая задача. Снова простое, но неправильное решение.

Это гугль, но у яндекса то же самое. Хорошо, что это пятно до Москвы доберётся нескоро

И вот у нас есть карта ширин тротуаров. Какое её полезное действие? Если расширить тротуары — то где анализ, можно или нельзя, пешеходные потоки и почему это надо? Если привлечь внимание к дистанцированию — то почему три метра, а не два? Если поразвлекать — то почему эти карты невозможно читать? Нужно масштабировать, но непонятно, зачем. Я вглядываюсь в полоски — чтобы что? Понять, где можно говорить со случайными знакомыми, встав поперёк тротуара, а где нет?

Несоответствие труда и выхлопа огорчает. Сочетание никакой цели и огромных средств — самоизоляция, как видно, высвободила огромные ресурсы, люди могли бы приносить пользу, как когда-то Джон Сноу, но вместо этого тратят время на фигню.

Польза от всех этих вирусных карт, с тротуарами, кружочками, стрелочками, есть. Но нужно понимать, что она только для одного человека: автора. Он или она прокачали свои навыки работы с данными, визуализации, кодирования. Пополнили портфолио. А для других людей это лишь очередной мемчик: посмотрели, хмыкнули, перешли к следующей картинке.

Вот что меня и выбесило — пока я смотрю мемчики, люди рисуют карты, пусть бессмысленные, и прокачивают навыки. Хватит, третий месяц пандемии завершается, пора. Пора закрыть ленту и открыть метафорический QGIS. Раскопать проект, заброшенный пять лет назад, и довести до ума. Придумать собственный мем. Написать в штосм. Или, хотя бы, порисовать деревни.

Maxar уходил, но вернулся, как обещал

Хорошая новость: спутниковые слои Maxar снова доступны! Мы прожили без них два месяца, не смогли подобрать URL тайлов взамен отключенных, но в опубликованном вчера обновлении редактора iD слои вернулись. К сожалению, JOSM и другие редакторы пока официально не поддерживаются, но расшифрованная ссылка уже проникла в список подложек JOSM.

Если вы не следили за новостями, Maxar — это новое название DigitalGlobe и новый набор слоёв, который прошлым летом окончательно заменил старые слои DG. Снимки DigitalGlobe нам выдали отчасти благодаря фейсбуку в 2017 году. Они всем нравились, потому что часто были самыми свежими. Снимки Maxar немного другие, что огорчило картографов в некоторых странах, но всё равно лучше прочих. Поэтому когда Кевин Баллок неожиданно объявил об их отключении, люди выражали своё расстройство целый месяц в полусотне комментариев.

Слои убрали не из-за осмеров. Ссылки на них были открыты, что было удобно и для добавления их в общий реестр подложек, и для изучения на сторонних веб-сайтах. Подключить снимки Maxar в свою веб-карту было не сильно сложнее, чем тайлы OpenStreetMap. Как и в «SAS.Планету», чтобы выкачать тайлы для любого региона в любых масштабах. Последнее и сломало Maxar: неизвестные люди или организации начали качать слишком много тайлов и слишком часто, что перегрузило серверы и, вероятно, стало слишком затратно для компании.

***

«Данные — новая нефть», и геоданные в особенности. Сотни тысяч компаний зарабатывают деньги исключительно обработкой данных, услугами на их основе. Вы знаете примеры. Но в отличие от нефти, которую нужно покупать у добывающих компаний, все привыкли к открытым данным, которые достаются бесплатно и почти без условий. «Информация должна быть бесплатной», популярно было говорить десять лет назад. Я в докладах порицал компании, торгующие картами, и призывал открывать геоданные и зарабатывать не на ресурсах, а на услугах. Потому что оплачивать нужно работу, а не доступ к вентилю.

Amazon как нельзя нагляднее показал, почему этот принцип не работает в мире Open Source. Люди пишут серверы и базы данных, публикуют код под открытой лицензией в соответствии со своими принципами и предлагают платные услуги по настройке и поддержке. И тут приходит Amazon, берёт бесплатное и предлагает те же услуги, но в единой инфраструктуре и дешевле, за счёт масштаба. Авторы в шоке от уходящих в амазон клиентов и начинают сомневаться, что сделали правильный выбор в пользу открытых исходников.

Мы это прочувствовали на себе в 2016 году, когда любители Pokemon Go сделали несколько сайтов, где можно было найти ближайших редких покемонов на карте. Тайлами для этих карт они выбрали бесплатные и открытые тайлы OpenStreetMap. От миллионов игроков наши серверы немного слегли и пришлось ввести драконовские ограничения на загрузку тайлов, от которых мы страдаем до сих пор. В прошлом же месяце нам удивили сотни людей, одновременно скачивающих файл планеты OSM. «Зачем вообще качать планету больше одного раза», — начали огрызаться участники.

Оказалось, что предоставление бесплатных ресурсов — это неблагодарная работа, требующая времени и денег, иногда слишком большого количества денег. Не говоря о получении этих данных — картографии или выведении спутников на орбиту и обработке снимков с них. Мы привыкли отдавать, а бизнес привык получать бесплатно. «Где получить снимки Земли в качестве не хуже Google Maps для коммерческой деятельности, желательно бесплатные?» — спросили в чатике недавно. Смешно звучит, но ведь «информация должна быть свободной», что тут такого? Очередной виток трагедии общин, разворачивающийся уже второй год, грозит сломать нам open source, сломать публикацию данных и усложнить жизнь картографам в OpenStreetMap.

Попытка Maxar закрыть тайловый слой для всех, кроме осмеров, первая в истории. Вместо записи в реестре подложек, его добавили напрямую в редактор iD с помощью Брайана и Квинси.. Ссылка защищена шифрованием AES: вместо домена и пути — набор цифр. Так просто адреса тайлов не вытащишь — нужно собирать по исходникам ключи, проверять алгоритм, писать код. Или... открыть инспектор сети в браузере и увидеть там готовые ссылки с ключами. Что и сделал вчера некто Sosha, чтобы обновить ссылки в JOSM. Ничто не помешает нажать те же кнопки сотрудникам компаний, которые хотят бесплатных снимков, и всё начнётся по-новой.

Всероссийская перепись под угрозой

Российский OpenStreetMap ждёт огромное потрясение: DWG, рабочая группа по данным, прямо сейчас рассматривает правки шестисот участников самой массовой инициативы по уточнению карты. Сотрудники неизвестных организаций на протяжении полугода добавляли адреса, рисовали дома и подписывали улицы. Но на вопрос об источниках ответы ранжировались от никаких до прямо противоречащих условиям участия в проекте. Конец столь же предсказуем, как и печален: сотни тысяч адресов и прочие улучшения, внесённые в рамках этого загадочного проекта, будут удалены без возможности восстановления.

Спасибо Валерию Трубину и Arseniy из @ruosm за фотографии

Всё началось в июне прошлого года: Wowik, автор одного из трёх валидаторов адресов, заметил резкий скачок в количестве адресов в Волгограде. «В личке ответ, что [адреса] из публичной кадастровой карты России и КЛАДР. Ну и что теперь с этим знанием нам делать?» Участница начала добавлять адреса в мае 2019 года и прекратила в июне, сразу после беседы об источнике данных.

23 июля Parukhin заметил в Архангельске «какое-то нашествие девушек, которые выравнивают домики по снимку при нулевом смещении, не глядя удаляют новые здания, которых нет на бинге, тянут адреса и POI с яндекса». Wowik подсобрал статистики и оказалось, что таких людей больше, чем кажется: более двух десятков человек массово вносили адреса только в тот день. На следующий день тема «обсуждение массовых правок» перестала быть темой про планирование автозамен: длинные списки картографов, день за днём вносящих адреса, захватили её на полгода и десять страниц.

Условия участия в OpenStreetMap, с которыми нельзя не согласиться при регистрации, гласят: «добавленные вами данные не должны нарушать авторские права кого-то ещё». Открытая лицензия — это главное и определяющее свойство нашей карты. Из него вытекают все условия, всё сообщество, вся популярность OSM в коммерческих и любительских проектах. Публикуя данные в открытой базе данных, вы делаете их открытыми: что тут непонятного? Другими словами, вносить данные, защищённые авторским правом без разрешения автора — то же самое, что купить фильм и выложить его в торренты. Легко, полезно для тысяч пользователей и противозаконно.

Загадочные картографы копировали адреса отовсюду. Некоторые честно отвечали: «кадастровая карта, яндекс, 2гис и т. д.» Многие ограничивались только первым пунктом: никто не знает, можно ли брать данные из ПКК, учитывая, что на пару дней её всю опубликовали как открытые данные (подсказка: нельзя). Но чем дальше, тем больше людей усваивали правильные ответы: «я всю жизнь тут живу и знаю», «помогают родственники и друзья», «в декрете много гуляю по местности». Звучало это подозрительно: адреса содержали те же ошибки, что яндекс или ПКК, количества измерялись тысячами в месяц. Заказчика не выдал никто — но поиск имён по социальным сетям показывал одну и ту же организацию: Ростелеком.

Редактировать OpenStreetMap просто. Отменить правки — нет. В данных всё связано со всем: представьте, что википедия — это не миллион разных страниц, а одна большая страница, и каждое предложение связано с каким-то другим. Откатить правку, сделанную месяц назад, будет близко к невозможному. Кроме того, правки обычно откатывают по одному пакету и это небыстрая операция. Пользователей в списках же сотни, и у каждого по сотне пакетов правок. Чтобы отменить правки даже одного человека, нужны специальные программы и опыт, который поможет не сломать данные вокруг. Кроме того, при откате данные всё равно остаются в истории объектов и нарушают лицензию — нужно специальное сокрытие данных, которое вправе делать только участники DWG.

Далее, в сообществе не принято делать резких движений, потому что в картографии вопросы лицензий сложны и вместе со вредными правки люди вносят полезные. Например, ставят украденные адреса на аккуратно отрисованные по разрешённым спутниковым снимкам контуры домов. Некоторые люди действительно собирают адреса самостоятельно: хорошо бы уважить их труд и не рубить сплеча. Каждого нужно спросить про источники — но люди отвечают «я там живу» и приходится делать моральный выбор: сделать вид, что поверил, и оставить как есть, или проверить внимательнее, сравнить с яндексом и ПКК и понять, что ответ ложь. Это гнетёт, поэтому мы считали людей, смотрели на адреса и ничего не делали.

Надежда на помощь появилась в январе: сотрудница крупной американской компании попросила объяснить, что это за полторы сотни человек добавляют адреса, врут в ответ на вопрос про источники и при удалении их данных быстро возвращают обратно. Я повторил всё, что написано выше, внутренне радуясь: крупная компания, которая использует OSM в своих продуктах для аудитории в сотни миллионов человек, едва ли оставит вопрос лицензионной чистоты на самотёк. Люди на зарплате соберут всю информацию и привлекут DWG к проверке и откату всех до единой нелегальных правок. На прошлой неделе они это сделали: группа получила список из шестисот имён (поправка: двухсот, см. комментарий mavl). Кажется, наша фрустрация скоро закончится. Если только не заменится другой: что мы сломали нам перепись.

Мы не знаем заказчика, поэтому не можем доказать, что эти сотни человек наносят адреса специально ко Всероссийской переписи населения, которая пройдёт в октябре. Впервые перепись пройдёт «с планшетами, в которых будут загружены цифровые карты». В России не существует достаточно полной базы адресов с координатами, но есть множество разрозненных источников: коммерческих карт, адресных планов, кадастр. В сообществе OSM считают, что Ростелекому и нескольким другим организациям поставили задачу собрать все адресные данные в базе OpenStreetMap. Работу оплачивают сдельно, по количеству домов, поэтому редакторы комментируют пакеты правок в духе «Сингапай (32 дома) + 4 контура». Инструкции, фотографии которых попали в соцсети, не перечисляют разрешённые источники данных, ограничиваясь словом «свободный» — и с кадастровой картой в качестве примера.

Главное подтверждение внезапно пришло из Дагестана. Местный картограф прямо ответил на вопрос: «информацию добавляем в систему по поручении первого заместителя Председателя Правительства РД, (протокол заседания Комиссии по проведению Всероссийской переписи населения 2020 года в Республике Дагестан). Срок до 1 февраля 2020 года обеспечить наполнение картографического материала на сайте OSM-карты». Другой местный картограф привлёк внимание тем, что вместо адресов писал в теги зданий полные имена жителей. С одной стороны, это уголовная ответственность за нарушение закона о персональных данных: штраф до 300 тысяч или лишение свободы до четырёх лет. Мы всё стёрли, конечно. С другой, это свидетельствует, что источником была явно не публичная кадастровая карта: с точки зрения лицензии тут всё чисто.

В качестве последней попытки я составил письмо в Росреестр: «Пожалуйста, сформулируйте разрешение на использование адресных данных Публичной кадастровой карты в целях уточнения карты OpenStreetMap. Или сформулируйте однозначный запрет». Отправил его в форму обратной связи на сайте кадастровой карты и на почтовые адреса двух релевантных отделов Росреестра. Разрешение использовать адреса с ПКК очистило бы достаточно большую часть внесённых адресов, чтобы можно было оставить все их с чистой совестью. Разве что удалив тех, кто неосторожно упомянул Яндекс или 2ГИС. Увы, за три недели с отправки я не получил ни одного ответа, кроме загадочного «проводятся мероприятия по восстановлению работоспособности сервисов». Госорганы традиционно выбрали третий путь: отмолчаться — но в OSM отсутствие «да» означает «нет».

Что произойдёт дальше: правки почти всех пользователей будут откатываться. DWG будет проверять каждого и скрывать те правки, которые однозначно нарушают условия участия. Скорее всего, к лету они устанут и коврово жахнут по всем пользователям из списка. В Ростелекоме найдут виноватых среди картографов, а потом осознают, что произошло. Будут в мыле искать специалистов, которые смогут восстановить стёртое. (Советую НекстГИС: там толковые ребята. Ребята, заломите ценник!) Торг, депрессия, принятие. Свою ГИС они поднять и наполнить не успеют, поэтому OSM снова ждут приключения. Внезапно получим разрешение от Росреестра. Но всё равно будем жёстче следить и откатывать. Ста процентов адресного покрытия уже не будет.

Нам, участникам проекта, не жалко данных. Мы теряли и больше: например, во время перелицензирования робот «порвал в обрывки вермишели всё подряд, а тут всего 10-30% всех домиков по деревням», как ярко сформулировал Макс в чате. Сообщество тогда быстро подсобралось и восстановило большую часть данных за пару месяцев. Были случаи, когда участники, попавшись на копировании с коммерческих карт, сносили за собой целые города. Это не катастрофа: данные не главное, главное — люди, которые за ними следят. Проходит год или пять лет, белые пятна затягиваются, данные остаются открытыми. У OpenStreetMap нет дедлайнов, поэтому мы выберем подождать двадцать лет, пока деревню не отрисуют, чем быстро получить результат, но терпеть нарушение авторских прав.

Репутация карты среди больших организаций после этого манёвра несомненно пострадает. Накосячили все: организация, что не посоветовалась с сообществом; участники, что затянули реакцию и позволили людям делать бессмысленную работу; исполнители, которые не поинтересовались, что они вообще делают. OpenStreetMap всегда был небезопасным хранилищем геоданных. Нельзя гарантировать, что ваш вклад не удалят или не изменят. Это бесплатная распределённая база, но это не ваша база. OSM — это риск со всех сторон: карта может сломаться, лицензия может укусить юристов, модель данных может оказаться неподходящей слишком поздно. Мы не говорим, что OSM нельзя использовать: нужно, но ответственно.

Открытый проект требует открытого подхода. Чтобы крупный проект на базе OSM не провалился, обсудите его заранее хотя бы с одним активным участником проекта. Не шифруйтесь, потому что это верный признак какой-то фигни — как во взаимоотношениях с сообществом, так и в самой организации. Неужели участники не будут рады полной базе адресов по всей стране? Всего-то стоило прошлой весной зайти на форум, в телеграм, или написать в совет о проекте, и мы бы совместно придумали процесс, оформили инструкции и следили бы за ходом выполнения. Чтобы полноценно использовать карту OpenStreetMap, не важно знание модели данных или инструментов. Главное — уметь раскрыться в словах. Это страшно, потому что людям может не понравиться идея, и они пресекут её на старте. Но что лучше — сразу подумать об альтернативе или потерять всю работу вблизи финиша?

Открытость — не порок

Прошлая заметка расстроила главного адепта тепловых карт Strava в России. Павел Гаврилов сделал всё, чтобы они не прошли мимо: сделал вики-страницу лучше любого перевода, а в своём проекте «Трансграничье» подробно объяснил, чем этот набор треков лучше любых других, включая OSM. Собственно, если вы на велосипеде забрались в дебри Подмосковья и внезапно благодаря карте OpenStreetMap вырулили в соседний район — очень вероятно, что Павел вам помог, найдя перемычку в треках Strava. Он один из тех маперов, которые делают карту OSM безальтернативной, лучшей в мире.

Я был неправ, говоря, что слой треков никому не нужен. Мы видим, что нужен — для уточнения отдельных мест. Всегда найдётся человек, который придумает, как использовать очередной источник, и удивит нас системным подходом к делу. Но никакой системный подход не смасштабируется на мир без активного участия создателей слоя. Strava не только не работает над улучшением OSM по своим данным: другим компаниям она вообще обрубает доступ за активность. Наше картирование прокатывает, потому что мы проходим под радарами: не распространяем кэш тайлов, срисовываем какие-то крохи, вполне умещающиеся в Fair Use.

Но разрешения на использование тепловой карты Strava у нас всё равно нет. И, честно скажем, никогда не было. Всё, что было, — твит 2014 года от бывшего сотрудника, который, если читать до буквы, — разрешает использовать тайлы конкретно Гильёму Ришару для любой картографии, — и письмо 2019 года, в котором нынешний сотрудник Strava Metro поговорил с коллегами и не видит препятствий для обклацывания их тепловой карты. Оба этих сотрудника и те, кто их спросил, молодцы. Но мы эти препятствия видим. Потому что у нас нет явного согласия.

Каким должно быть разрешение, чтобы можно было использовать данные в OpenStreetMap? Начнём с того, что карты — это сложно. И определить, какая часть геопривязанных данных защищена авторским правом, а какая — нет, часто невозможно вне суда. Например, тайлы OSM Carto публикуются под CC-BY-SA, но если перерисовывать с них линии в отдельную карту, то мы нарушим условия ODbL, потому что начнём создавать зависимую (derived) базу данных. А если сделаем свой картостиль с теми же цветами, то нарушим авторское право на оформление, которое — какой сюрприз! — не покрывается объявленным CC-BY-SA. Вернее, нарушили бы, если бы в случае OSM Carto оно не было явно открыто под CC0.

Данные по типу использования в OSM можно разделить на четыре категории. Они более-менее точно определяют, какое разрешение требуется от правообладателя, но понять, в какую из них попадают данные, не всегда просто.

  • Общественное достояние или CC0: единственный вид данных, которые можно загружать в OpenStreetMap без вопросов и разрешений. В России мы считаем, что в общественное достояние попадают только тексты законов, а в Штатах это все данные, оплаченные налогами.
  • Аттрибуция, CC-BY: можно было бы загружать в OSM, если бы не требование указания автора. Придётся согласовать, что строчка на вики-странице Contributors, на которую ссылается osm.org/copyright, удовлетворит публикатора. Достаточно твита или ответа в соцсеточке — главное, чтобы от руководства.
  • Проприетарное и Share-Alike: лицензия или условия использования прямо говорят, что нельзя. Для загрузки в OSM требуется письменное разрешение (как у Bing) или специальная строчка в условиях использования (как у Mapillary).
  • Чёрт его знает: некоторые источники мы не копируем и не используем в тех смыслах, в которых их ограничивает лицензия. И тогда непонятно, нужно ли вообще разрешение. Сюда попадают фотографии и панорамы, словесные описания границ, и даже спутниковые снимки. Мы считаем, что запрещено всё, что явно не разрешено, поэтому здесь тоже нужно какое-то минимальное разрешение от правообладателя.

Последний пункт интересен тем, что вызывает больше всего споров. На простой вопрос — почему нельзя обклацывать снимки гугля? — никто не может дать внятного ответа, кроме «потому что так заведено». Кадастровая карта балансирует где-то между третьей и четвёртой категориями, постепенно двигаясь к полной закрытости. Являются ли адресные планы общественным достоянием? А чёрт его знает — но от безысходности мы решили приравнять их к текстам законов и пользоваться без ограничений.

У разрешения три обязательных условия:

  1. Оно даётся от имени правообладателя человеком, на это санкционированным. Например, официальным аккаунтом в социальных сетях, руководителем или юристом компании.
  2. Разрешение должно разрешать. Не «не видим ничего плохого», а твёрдое «да» или «разрешаем», на худой конец — «не против».
  3. Разрешение должно быть зафиксировано на бумаге или в электронном виде. Восемь лет мы использовали яндекс-панорамы на основании телефонного звонка, что неправильно, но ввиду категории «чёрт его знает» допустимо. Потому что для этой категории важно знать, что компания не пойдёт в суд. Только этим летом Владимир Кривоконь получил разрешение правильно, в письме.

Всему этому может удовлетворить одна бумажка. Валерий Трубин в русском сообществе поднаторел в написании писем в муниципальные департаменты, чтобы те давали правильные ответы. Попросите его помощи, если данных не хватает. Но бумажные ответы — это русская специфика, где без печати ответ недействителен. Американцы часто довольствуются твитом. Как понять, имеет твит юридическую силу или нет? С проприетарными данными лучше состорожничать и пинать правообладателя до тех пор, пока он в сердцах не швырнёт в лицо письменное разрешение.

Понятно, к чему я веду: у разрешения от Strava Metro, которым мы размахиваем, нарушены первые два условия. Ни в твите, ни в письме нет явного разрешения на обрисовку в OSM всем сообществом. И в первый раз разрешение давал Пол, в то время просто руководитель одной из команд внутри Strava Labs, но точно не ответственный за распространение данных. Во второй раз — руководитель проекта Strava Metro, что уже ближе: этот проект позволяет использовать собранные данные для планирования городов, так почему бы им не позволить использовать их для OSM. Но пока все три условия не выполнены, сделать ничего нельзя.

Ранее Ctrl + ↓

Мнения, высказанные на этом сайте, отражают точку зрения лично автора сайта и ничью больше: ни его бывших или настоящих работодателей, ни семьи и знакомых.